Stella McCartney

3d53385d37a4023f0c41b88e40ac1328253049

Мы сидим возле домика Петра — того, что на Петровской набережной. Маленького домика с крошечными комнатами, со спальней, которая вместе с умывальником и сундуком для вещей чуть больше нашего туалета… Мда.

Мы сидим, вернее, я сижу, а она пускает мыльные пузыри, обычные мыльные пузыри. Бегает и машет палочкой с колечком на конце, и они разлетаются. Переливаются. Улетают. Лопаются. Она гоняется за ними возле этого домика, и ей абсолютно все равно, какие на ней надеты кроссовки, какая куртка, подходят ли они друг другу по цвету и стилю. Ей пока ещё все равно. Не все равно мне, потому что надо, чтобы..

А ей — пока ещё по-своему счастливой и наивной, открытой и такой пронзительной в своей простоте, — нужны голуби и крошки для голубей, нужны эти пузыри, эти палочки, чтобы рисовать на песке, эти лужи, почки, гнездо вороны… И мама.

Ей все равно, какой марки самокат. Она не замечает тесноты. Комфорт для неё — это что-то другое. Это не модная одежда, аксессуары, большая квартира, престижная машина. Комфорт для неё — это отношения. Безопасные отношения, в которых она может быть собой и смотреть по сторонам. Отношения, над которыми не нужно работать, чтобы их заслужить.

Комфорт для неё — это наличие опоры. Надежной, закономерной, постоянной. Опоры по умолчанию. Опоры базовой. Опоры, которая не развалится, когда за неё схватишься. Которая не предаст, не бросит, не станет стыдить и унижать.

Когда такая опора есть, внешнее отодвигается на второй план. Когда она  есть внутри, можно жить в маленьком домике с крошечной спальней, размером с туалет и никому ничего не доказывать. Не искать её в огромных дворцах и шикарной одежде. Можно жить и делать.

Когда нет опоры, ее начинают искать. И уже не до пузырей, не до голубей, не до крошек и луж. Зацепиться бы за что-то, выстоять бы, удержаться. Мы ищем опору в кроссовках,  машинах,  сумках, в переезде в новую квартиру, — в улучшении качества своей жизни. Нам кажется, что за это мы сможем держаться, что это делает нас нами.

Как будто не хватило тогда, давно и далеко, где самым главным занятием было измерение луж, — не хватило той самой внешней опоры. Опоры надёжной, устойчивой и большой. И чтобы её было много,  так много, что она оказалась внутри. Чтобы она навсегда стала опорой внутренней. Без нее мы тыкаемся в вещи, в занятия, в образ жизни, пытаясь эту опору там найти. Найти маму…Чтобы успокоиться, чтобы жить.

Теперь уже здесь, где лужи кажутся грязными, собираешь, складываешь и склеиваешь по кусочкам любовь, доверие и что-то еще, —  строишь внутри себя опору, пугаясь своего отражения.