Про власть

Про власть

Нет, не про ту – большую, а про нашу – житейскую, ежедневную. С которой мы сталкиваемся и живём каждый день. И забавно и грустно смотреть, как действуют люди, у которых есть её хоть немного, хоть самую капельку.

Вот мы на стекольном заводе.
– Не ходить туда с ребёнком! – кричит мне из будки охранник, – Там не закреплено! Пусть на парковке гуляет.
Много чести, конечно, подойти и вежливо попросить.
– Не стоять в эту кассу, мне инкассацию делать надо! – в магазине.
– Раздевайте детей! Несите взвешивать, – слышно в 7 утра в роддоме.

Про обращение с роженицей – вообще промолчу лучше.
– Сесть в машину, – командовал мне инструктор по вождению.
– Паспорт! Проезжаем, – говорит таможенник на границе.

Почему вот так? Почему не сказать вежливо, не сообщить, пусть не с улыбкой, но хотя бы не с таким зверским выражением лица. Попытаться сделать вид, что жаль, что приходится не разрешать или требовать что-то. Сочувствие какое-то, не знаю.. Просто – доброе или хотя бы нейтральное лицо.

Нет. Все это – в приказном и нетерпящем возражения- тоне.
А, если попросить, если вежливо сказать, то что?
Начнутся вопросы: а, почему, а, зачем? Несогласные появятся, а то и в морду вообще за такую вот вежливость получить можно. Поэтому – вот так. Безапелляционно, жёстко и, немного, как мне кажется, гогоча и раздуваясь внутри от собственной значимости.

Остановились, помню, с мужем и дочкой в темноте возле одного здания. Муж по телефону говорит. Тут же вышел солдатик:
– Здравия желаю! Прошу прощения, останавливаться здесь нельзя – военный объект. Отойдите, пожалуйста, подальше.
Мне лично захотелось чуть ли ни на шею кинуться в солдатику этому: – Служивый, миленький, спасибо, что так вежливо попросил.

Что же случается, когда люди получают власть? Маленькую, но свою – будку охранника, кассу на почте, окошко выдачи справок, форму таможенника…
Они получают, наконец, что-то своё? То, что никто не отнимет? Никто не скажет ему: поделись, жадина. Не будь таким плохим мальчиком!
Почему они не уважают чувства других? Потому что другие тоже обязаны были делиться своими игрушками? А теперь у вас нет, а у меня есть – хи-хи-хи.

А что в семье?

Мужья получают власть на жёнами, жены над мужьями – ты мне должен. И все они получают власть над своими детьми. А, некоторые, ещё в силу своего авторитета, профессии, возраста или просто: а почему бы и нет, – над чужими.
И тут, мне кажется, раскрываются самые тёмные стороны человека. Хочешь узнать, какой он – дай ему власть. Пусть маленькую. Пусть в будке охранника. Ты все увидишь.
Что уж говорить про собственных детей, власть над которыми безраздельна и безгранична.

– Не прыгай! Встал сюда! Ешь, я сказала.

Обзывать, бить, орать, запрещать, наказывать, выставлять ультиматумы, – и все вот это вот прочее, – мы считаем, что имеем право. По праву своей власти, по праву родства, по праву того, что они меньше, слабее и зависят от нас. И мы, естественно, имеем право им указывать, предписывать и запрещать.
Разве не так? Так-то оно так. Но, кажется, мы о чем-то забыли.

Всегда, где есть права, есть и обязанности. И это не только обязанности ухода – приготовить еду или купить одежду по возрасту. Это что-то другое. Что сопровождает запреты. Без чего запрет – это детский каприз: а я так хочу.

Обязанность отвечать за свои поступки, за свои слова, за свои реакции. Пусть не сейчас, но потом все это: не лезь, отстань, встала вот здесь, что ты там копаешься, что тебе ещё от меня нужно, – все это к нам вернётся. Как мы относимся к детям, так и они будут относится к нам. Ничего нового.

Обязанность брать на себя ответственность не только за запрет, не только за форму его подачи, но и за последствия запрета. Принимать на себя недовольство, злость и раздражение. Ну, не может человек радоваться, что ему только что запретили смотреть мультики. Или не купят мороженое. Не может он.

Как и мы не можем радоваться, что касса, в которую мы 20 минут простояли, закрывается на инкассацию или сломалась.
Но при этом мы хотим, чтобы нам хоть как-то посочувствовали:
– Извините, касса закрывается. Мне жаль, что вы простояли здесь напрасно 20 минут, – искренне.

Тогда, вроде как, все понимаешь: жизнь, такая жизнь. Не может в ней быть все, как я хочу или как мне удобно.

Может, и нам стоить проявить немного сочувствия к тем, кому мы что-то запрещаем, поучаем, указываем и для кого придумываем законы? Может, тогда не придётся от них обороняться и защищаться с неприступным лицом, боясь на самом деле, получить по нему же…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *