Про то, что не надо бить детей по голове

b4e0f1af0d6f9e7f9dab2199ef679222

Простите, не могу молчать, хоть и зарекалась. И тапки полетят, знаю.

Как быстро разошёлся этот текст. Как удобно, как приятно, как легко. Просто не бить по голове и все, — это все, что вам нужно знать о детях. О воспитании детей.

А мы? Мы так хотим? Мы хотим таких отношений, где нас просто не бьют по голове? Нас не бьют по голове продавцы в магазине, прохожие на улице, даже люди, которые нас не любят, с которыми мы не хотим общаться, — не бьют нас по голове. Воспитатели в детском саду не бьют по голове.

Значит ли это, что мы хотим таких отношений? Что в них мы чувствуем себя в безопасности, в тепле и покое? Что нам не страшно, мы доверяем, мы готовы подставиться, открыться и поверить? Что мы готовы слушать и понимать, что мы готовы пробовать новое, не боясь осуждения, готовы просить помощи, совета? Готовы плакать, грустить, делиться тем, что на душе? Смеяться и делать глупости, ошибаться? Готовы ждать? Готовы выглядеть нелепо и невпопад? Готовы быть собой и не ждать пинка и отвержения?

Все это и много чего другого не могут дать все эти люди, которые просто «не будут бить по голове». Таких отношений для себя мы хотим? Так почему же для детей мы должны выбирать их? Почему, когда нам удобно, ребёнок становится уменьшенной копией взрослого с соответствующими требованиями, ожиданиями и запросами к нему? А, когда неудобно, — он становится как бы и не человеком? Он ничего не понимает, он все стерпит, он перетопчется. Он ещё не дорос, чтобы его уважали и с ним считались.

Достаточно его просто не бить по голове и чувствовать себя достаточно хорошо. Но для себя при этом ждать, хотеть, просить, требовать — понимания, сочувствия, заботы, ласки, помощи, безопасности, любви и защиты, покоя, тепла и ощущения, что ты нужен.

Мне кажется, что из таких, которых просто не бьют по голове, и вырастают потом подростки и взрослые, которые просто лежат на диване с телефоном и ничего не хотят. И почему опять в отношениях с ними есть две крайности: либо все за них самим хотеть, либо заняться собой (секс, работа, алкоголь)? Разве не потому он там лежит, что слишком много мы уже занимались собой или слишком много всего хотели за него?

Почему не сказать ему: я здесь, я хочу узнать тебя, я помогу тебе, я рядом?
Мои родители много занимались собой. И, как я сейчас понимаю, мне хотелось, чтобы они спросили меня: чего ты хочешь? Мы готовы услышать, даже если нам это не понравится. Даже, если ты не знаешь, я все равно буду рядом. Да, в первый раз я бы не ответила, даже огрызнулась может быть. Может быть и в следующие раз пять тоже. Но во мне появилась бы согревающая душу мысль: им не все равно. И, может быть, я могу им доверять?

Потому что хочется, всё-таки, несмотря ни на что, чтобы было на земле хоть одно место, пусть маленькое, пусть крошечное, но тёплое и родное. Где есть тот, кому не все равно и где не просто «не бьют по голове». И где чувствуешь это затылком.