Приложите человека вместо пелёнки

Приложите человека вместо пелёнки

Наверное,  дальше все понятно, можно и не писать 🙂

Речь идет о рекомендации: “Когда у младенца болит животик, вы, мамочка, гладьте утюгом пеленки, чтобы тёплые пеленки ему на животик положить”.

Мне всегда было непонятно: но ведь они же быстро остынут! Сколько же раз нужно их гладить? Сколько пелёнок приложить, чтобы животик согрелся? Сколько нужно простоять с утюгом рядом с орущим ребёнком, чтобы животик перестал болеть или чтобы стало хоть чуточку легче?
Какое же надо иметь сердце, чтобы не реагировать на полуторачасовой плач собственного ребёнка, как надо защититься, чтобы продолжать методично гладить?

Когда можно его просто взять и приложить к себе. К животу, к груди, положить на себя. Да, просто на ручки взять и и поубакивать. Нет, уберите. Пеленка. Грелка. Бутылка с тёплой водой на живот.

Вместо человека. Вместо идеальной композиции – излом. Разрозненные объекты, где один перевешивает другого, где перспектива туманна и никто не опирается о твёрдую поверхность. Никто не стоит на ногах. Потому что прицел сбит, тысячи рекомендаций, интуитивному никто не верит, не слышит. Тревога. Я не справляюсь, я – плохая мать. Все. Метериал готов. Пишите и рисуйте на нем. Лепите из него. Наливайте его в любой сосуд и он примет нужную форму.

– Тяжело же так. Тяжело гладить пеленки…
– А что вы хотели, мамочка? Надо! Давайте поактивней как-то.

И начинается.
Я только для тебя все делаю, все тебе отдаю, о себе забыла. А ты? Неблагодарная. Ты мне должна! Я на тебя всю жизнь положила. Все, хватит, теперь я о себе заботиться буду!

Потому что я – жертва. Потому что нет сил. Потому что хочется, чтобы приходили и жалели. Приходили и гладили. Но мало. Все должны вокруг. Довели и теперь должны. Или довёл кто-то один, а должны все другие.
Пока я чувствую себя так, я не могу отдавать. Мне отдавать жалко. Мне себя жалко. Мне за себя обидно. Мне себя хочется жалеть,  и чтобы они все вообще поняли, как мне плохо. И какая я, на самом деле,  хорошая. Когда поймут – сразу бросятся помогать. Как же можно не помогать такой хорошей?

Усталость, когда “достали” – она, мне кажется , вся из жертвы. И сжирает кучу ресурса. Силы уходят на, чтобы жалеть себя и ненавидеть тех, кто. На то, чтобы придумывать способы наполнения, как справиться с усталостью или доказать.

Когда удаётся выйти из состояния жертвы – освобождается куча ресурса. Я даю, потому что вижу, что тебе надо. А не потому что: “Ты достала уже – на! Кто бы мне дал. Все в тебя как в бездонную бочку. А мне что? Кто обо мне позаботится?!”
Никто. Никто не позаботится.

Когда я ем пряники, а дочка кричит: “Только не съедай все!” Так и хочется сказать: “Щас! Ты ещё будешь тут мной командовать. Захочу и съем. Мои пряники. И вообще, ты, вон, кукурузу ешь, значит,  пряники мне”.

И вся эта злость жертвы поднимается, чтобы затопить горло ядом.
Но, допивая свой чай, я отламываю кусочек, и приношу тебе: “Держи, ты хотела пряник”. Я отдаю от любви. От того, что это так мало – маленький кусочек пряника. Который оставила тебя я. Я взрослая. Я завтра куплю себе ещё. Я испеку пирог. Я что-то придумаю.

Я не буду гладить пеленки. Я прижму тебя к животу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *