Бывает

resize-of-img_5715-2

Я никогда не думала, что мне придется защищаться от таких же матерей как и я.

Я никогда не думала, что здесь может быть настолько жестоко. Грубо. Что может быть столько хамства, надменности, желания зацепить, унизить, отомстить. Столько осуждения, столько сарказма, столько грязи.

Я никогда не думала, что может столько споров ни о чем с переходом на личности и оскорбления. Столько ярости. Столько боли. Столько упреков. Столько желания казаться хорошей.

Офис отдыхает. Чтобы здесь выжить, надо либо не высовываться, либо иметь мачете.

Я никогда не думала, что мне придется оправдываться, почему у меня один ребенок. Оправдываться и выслушивать, что с одним ребенком я как бы не в счет. Только у кого два и больше — они могут. Они — да. Вкусили трудностей, они окончательно повзрослели, понимают в детях, избавились от иллюзий. Что там еще? Они, в общем, понимают. Их можно слушать, их можно уважать. А я так, не доросла еще — салага. Глобальное такое обесценивание. И еще много чего. Меня здесь уже трудно удивить, но все равно больно.  А им — просто. Просто судить о других. Просто сказать, ухмыляясь: что она может понимать с одним ребенком, интересно, сколько у нее детей, раз она так рассуждает.

Зачем думать? Зачем думать о том, как это? Это же просто! Но вы не жили, вы не знаете, у вас другие трудности — с двумя, тремя и больше, с новенькими младенцами. Вы не знаете, как это — продолжать жить с одним. Вы не знаете, потому что вы в какой-то момент перестали это делать. Вы не знаете, как пытаться прожить тщетность того, что детей больше не будет. Как это — пытаться найти ему компанию. Как это — не дать ему занять собой все твое время. Как это — заменять собой большую семью. Как это отвечать на то, что «эгоистом вырастет». Как это — везде встречаться с тем, что с первым ребенком — все перфекционисты, все пытаются быть идеальными. Вы не знаете, как это — взрослеть с одним ребенком.

Как жить и не сломаться, когда вокруг все твои знакомые снова с малышами, а потом ты видишь, что вам уже не по пути. Потому что она выбирает тех, кто «разбирается», тех у кого детей больше.

Я никогда не думала, что мне придется слышать или читать о себе, что у меня шизофрения, что я недостаточно люблю своего ребенка, что ребенка у меня надо отнять.

Я никогда не думала, что у меня вообще можно отнять ребенка.

Теперь я здесь. Теперь я все это вижу. Теперь я во всем этом живу. Каждый день. А вокруг розовые сопли о том, какая прекрасная и чистая профессия — мать.

Давайте оглянемся как-то. Попробуем быть хоть чуточку добрее к ним. К нам. К таким же как мы. Им так же трудно как и нам. И если вам кажется, что это ни в какие ворота не лезет, что она — полная дура и чо творит, что она в белом пальто или она в лохмотьях, — давайте подумаем о том, что ей может быть тяжело, плохо, одиноко. Давайте уже перестанем ставить диагнозы.  Давайте все-таки попробуем хоть иногда промолчать и попробовать понять чужую боль.