Проблема ненужного носка

Что это такое? Я сейчас расскажу.

Это примерно, когда ты всех накормил, поиграл, ответил, даже станцевал и в сладком предвкушении отправиться в дальние дали своего личного Зазеркалья налил себе горячего цикория с молоком. И тут случается она. Проблема ненужного носка. Когда к тебе (а почему бы и нет, ведь ты как бы ничем не занимаешься) подходит светловолосый шестилетний ребёнок и, глядя своими большими ясными глазами спрашивает: «Мама, у нас не найдётся какого-нибудь ненужного носка? Мне, чтобы спальный мешок для пёсика сделать».

И где-то тут ты понимаешь, ещё успеваешь поймать себя за мысль, что лучше бы она обратилась с этим к папе, что сейчас тебя понесёт. И тебя несёт. Ты вспоминаешь, до мельчайших подробностей, что вообще-то тебя на оставляют в покое уже почти семь лет. И что в этом доме тебя никто не за человека не считает. И что ты вообще-то ты обед только что приготовила и посуду помыла и стирку развесила и пропылесосила и книжку почитала и что у тебя ещё к тому же шея болит. И что ты имеешь право побыть самой с собой хотя бы пятнадцать минут. Ты идёшь в спальню, находишь этот долбаный носок и швыряешь его что есть силы в направлении издавания звука. Но носок легкий, он, как правило, не долетает.

Тут все расстраиваются, конечно, опускают плечи, просят прощения и грустно уходят играть одни. И носок уже вроде как становится не нужен. Никому. Тогда тебе становится ужасно стыдно. И тоже грустно.

И ты выгребаешь и выгребаешь. С каждым днём. Больше и больше. Выгребаешь это дерьмо. И добавляешь, хотя бы по чуть-чуть, – сочувствия и теплоты. К себе. К той девочке, в которую швыряли не только ненужные носки. Ты понимаешь, что без этого вам не вытянуть. Вам обеим не вытянуть.

Ты больше не хочешь продолжать. Ты хочешь, чтобы весь этот ад закончился на тебе. Ты стонешь и ползёшь в терапию. Ты исследуешь когда-то навязанный тебе ад. Ты погружаешься в него. Бережно. С поддержкой. Ты плачешь. Ты жалеешь эту девочку. Ты обнимаешь её. Ты даёшь ей то, чего у неё не было – немного сочувствия и теплоты. Человечности. Уже не ради себя. Не только ради себя. Ради шестилетней светловолосой девочки с большими доверчивыми глазами. Ради того, чтобы ей не пришлось спускаться за ненужными носками в ставший уже твоим, ад.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *